Парижские будни

Grisaille parisienne, или вечный сезон дождей

У Парижа есть один существенный недостаток - это климат. Вы это не прочувствуете, если приедите на три дня - скажете "ах, в этот раз просто не повезло". Если на неделю - скажете "у меня явно наступила черная полоса в жизни, я здесь на семь дней - и все дождливые". Это становится по-настоящему ощутимым, проживите вы с месяц, с два, с год. Вы скажете себе, что что-то здесь не так: не может же быть такая длинная полоса невезения у нескольких миллионов человек!

Мы как-то привыкли жаловаться на Лондон, мол, одни дожди да туманы. Хо-хо! Куда там браться лондонским туманам до парижских дождей! Да они и рядом не стояли!

Дожди идут шесть месяцев в году, еще три месяца небо покрыто тучами, ну и оставшиеся три месяца его величество король-солнце являет нам, простым смертным, свой благородный лик. Когда идет дождь, город попадает под власть серости, которая похожа разлитое подсолнечное масло, проникающее во все щелки и трещинки: за серым небом серыми становятся дома, улицы, лица людей, кошки, собаки, скамейки, все, все, все... Зима - пора депрессии - снега никогда не бывает, крыши не белеют, на небе никогда не видно звезд, то ли от серых туч, то ли от загрязнения воздуха... город неинтересен, он - как серая мышь, скучная, банальная, никакая.... Жизнь не мила.

Зато когда появляется солнце - с первыми же его лучами все преображается в мгновение ока, город не узнать! Он вдруг оживает, наливается красками, распахиваются окна, солнечные зайчики играют на стекле, ласкают цветы на изящных маленьких балкончиках, улицы оживляются, девушки улыбаются, деревья радостно колышат листвой, настроение повышается, душа поет! Тогда Париж - самый красивый город на земле!

Метро - это не роскошь,
а средство передвижения

Парижскому метро уже стукнуло сто лет. Трудно представить жизнь города без этого чудного аксессуара. В метро проводится значительный отрезок жизни, даже более - это входит в особый стиль существования - "mИtro-boulot-dodo", что в переводе с парижского означает "метро-работа-баеньки". Когда весь мир отчаяно завидует парижанам черной завистью, грызет локти до костей и копит последние деньги, чтоб только хоть раз, хоть одним глазком взглянуть на этот божественный город, обласканный славой и воспетый поэтами, парижане проводят свою жизнь в метро и офисах и видят свое обиталище еще реже, чем все остальные, а летом мечтают свалить куда подальше на юг, к морю...

Очень часто метро - это едиственное место, где замученный, вечно на грани стресса, заработавшийся индивид может почитать детектив, газету и всякую интересную литературу.

Его ежедневно и ежечасно развлекают многочисленные обделенные судьбой типа "Мы не местные...", "Подайте что-нибудь на пропитание бывшему депутату госдумы...", "Же не манж па сис жур" или музыканты, все на одно лицо, и все как один исполняющие очень исковерканные, с трудом узнаваемые, песни Эдит Пиаф... из серии "Дэнги, дэнги, давай..." Как универсально и космополитично нищенство! Даже тексты их прошений очень мало отличаются от вариантов, которые вы услышите в киевском трамвае, московском метро или на Мадагаскаре!... Есть, конечно, и приятные исключения - талантливые гитаристы, проникновенные певцы и превосходные нищие ораторы, чьи пламенные речи прошибают слезу даже у ничего не понимающих американцев. Зато никогда не скучно...

В метро существует своя, особая субкультура. Его перроны и закоулки стали пристанищем для обездоленных и бомжей, а также бродячих, но организованных и утвержденных администрацией музыкантов, и другому народонаселению, куда входят торговцы фруктами...

А запах, запах! Его, как первую любовь, вам никогда не забыть! Это терпкий запах очень застарелой, застоявшейся мочи, который за столетье вьелся в стены, в потолки, в пол навечно, и никакими суперсильными дезифицирующими средствами его не вытравить. Этот запах бьет вас с разбегу в нос, как профессиональный боксер, как только вы выходите на перрон, преследует вас, куда бы вы не свернули. Летом, когда к этому вечноживому духу метро прибавляется жара, моментами кажется, что потеряешь сознание. В парижском метро душно и зимой, и летом. В первом случае вы варитесь в своих куртках, шубках и теплых свитерах, а во втором - вы обливаетесь семью потами в деловых костюмах, легких платьях и футболках. Каким местом думали инженеры, строя такое метро? Видимо, это знает только ветер.

Тут есть чем возгордится жителям Киева, Москвы и Харькова - да после парижского метро все там кажется как в королевских палатах, где царит приятная прохлада посреди знойного лета и нежное тепло в самую суровую зиму; где воздух свеж, полы чисты и блестящи, а со стен философски взирают на полпу скульптуры, изящная лепка... милиционеры зорко следят, чтоб ни один пьяный не опозорил своим недостойным поведением это священное место... А в Париже нет милиционеров! Какой ужас! У турникета нет крутых, плотно сбитых теток с взглядом кэгэбешника на страже порядка, готовых остановить собою танк. И работникам метро, сидящим в окошке глубоко наплевать с билетом вы проходите или залихватски перепрыгиваете через турникеты. Они знают, что рано или поздно вас заловят притаившиеся за углом контролеры. Вот они-то - цепкие ребята, так просто не отделаешься....

Целых 14 линий оплутали паутинной сетью каждый закрулок города, а некоторые станции представляют собой настоящий лабиринт Минотавра с очень узкими коридорами-тунелями, все в изгибах, поворотах, подъемах и спусках. Можно зайти на станцию ChБtelet и не вернуться, так и застрять среди двигающихся в броуновском движении прохожих.

Первая линия пересекает Париж с запада на восток и проходит через все достопримечательности -Дефанс, Триумфальную Арку, Елисейские поля, Конкорд, Лувр и т.д. Не нужно никакой карты или гида, достаточно проехаться по этой линии. 9-ая - самая длинная, совершенно бесконечная линия, что вьется змеей через весь город, соединяя буржуазные кварталы 16-того с рабоче-крестьяским Монтроем. Есть и истинно пролетарские линии - например, восьмая или еще лучше - четвертая. Именно на ней чаще всего происходят волнения, побои, нападения на машинистов, побрасывание подозрительных пакетов, сбои в работе, и тому подобные безобразия. Поезд спокойно покидает благополучный юг города, чтобы застрять на бандитском севере. Нет дня, чтобы там не возникло проблем. Очень часто приходится ждать, сидя в тунеле, пока исчерпается инцидент.

Однако удивляюсь поразительному спокойствию парижан перед ударами судьбы. Киевское метро после этого выглядит настоящим террариумом, где на тебя шипят, тебя толкают, давят, топчут, ни за что обругают, где агрессия бьет через край и по голове. Когда наблюдаешь телодвижения граждан, желающих втиснутся в туго набитый вагон, думаешь, что ты в обезьяннике в брачный сезон. На каждый станции ты выпадаешь, взъерошенный и злой, как кот, попавший в ведро с водой; в тебе просыпается дремавший доселе первобытный инстинкт. Ничего подобного в парижском метро не увидишь: в час-пик все предельно вежливы, пардон, извините, простите, улыбка, ну что вы, вы совсем не наступили мне на ногу, и вообще, это не моя нога... граждане прилично одеты и пахнут дорогой парфюмерией, а не тройным одеколоном изо рта, никто к тебе не прижимается непослушным пьяным телом, обдавая ядреным перегаром, никто не хамит и практически не нервничает.

Вот был один показательный случай. Некоторые линии раздваиваются и задача пассажира прежде, чем войти, удостовериться, в том ли направлении идет поезд. Но как-то раз на развилке машинист замечтался, или это замечтались стрелочники, но поезд повернул не туда, куда требовалось. Заметим, это было около девяти утра, когда все опаздывают на работу, где всех ждут злостные начальники. Рассыпавшись в тысяче извинениях минут на пятнадцать, машинист объявил, что придется выйти, пересесть на другой поезд, вернуться на одну станцию и сесть на уже и так битком набитый поезд, но идущий, туда, куда надо. Я ожидала возмущений, криков, обмороков беременных женщин, пожеланий дать в морду машинисту, чтоб меньше мечтал, сожалений о потерянном времени... Меня ждало большое разочарование. Пассажиры молча закрыли книги и газеты, вышли и флегматично поплыли коридорами на другую платформу, не издав ни звука. На станции пересадки никто не выламывал двери, кто не влез - остались спокойно ждать.... Где это такое видано? Ни тебе экспресии, ни тебе яркого зрелища.... Перевелись гордые гасконские парни...

А вот 14-ая (самая последняя линия) является образцово-показательной. Французы ею безумно гордятся. Пытались даже кому-то всунуть патент на ее воспроизведение. Еще бы - ведь в вагоне нет машиниста, там, где он обычно находится, зияет чернотой окно, из которого виден бесконечный темный тунель. Зрелище, достойное посещения. Поезд полностью автоматизированный и управляется на расстоянии. Станции в ультрасовременном стиле сверкают чистотой.

Так что приятного путешествия!!!!!

Кое-что из жизни собак

Бесспорно, в Париже собаки имеют больше прав, чем люди.

Мой первый шок во Франции, первый незадачливый опыт как раз связан с этим непоколебимым фактом. Я люблю смотреть в небо. То, что происходит на земле, под ногами, редко удостаивается моего благосклонного внимания. И моим друзьям приходилось ежеминутно спасать меня от опасности в прямом смысле "вляпаться в дерьмо". Однажды я наблюдала следующую картину. По малолюдной улице шли две дамы с собачкой. Псина была махонькая, на тонюсеньких дрожащих лапках, и все тельце ее при ходьбе содрогалось то ли от холода, то ли от страха, то ли от рождения она такая... Ушки, как крылья бабочки, больше, чем само туловище, а глаза такие огромные, смотрят умоляюще на этой жестокий мир. Дамы ведут это существо на поводочке, о чем-то оживленно переговариваясь. Вдруг этому небесному созданию захотелось справить большую нужду, оно остановилось посреди улицы. Тоже сделали и дамы. В течении не знаю скольких минут они озабоченно смотрели, обступив с двух сторон, как изо всех сил тужится это несчастное животное. Прямо событие века! Как рождение первенца у престарелых родителей! Тявка сделала свое дело, и дамы пошли дальше. А по среди тротуара, на радость прохожим, так и осталась лежать аккуратненькая, красивенькая какашечка! Ну что ты будешь делать! Французы - не англичане, которые бегают по городу за своей собакой с совочком и пакетиком, дабы не отходя от кассы собрать отходы производства. Да не из любви к братьям нашим меньшим, а из-за грозящего за безобразие такое штрафа. Но французы еще когда-нибудь поплатяться на свою безалаберность, а за одно и за нелюбовь к англичанам.

Если, например, в Париже будет забастовка уборщиков улиц (а этот город живет в постоянной опасности!), то через неделю мы все увязнем как в болоте в собачьем дерьме! Погибнем, как Попмеи, заживо погребенные. Кто не испытал этого потрясающего чувства, когда твоя нога "случайно" опускается на нечто мягкое и скользкое темно-коричнегого цвета, после чего лицо твое невольно искривляется в невозможной гримасе и ты пытаешься эту массу размазать, оставляя по всей дороге длинный какашкин след... Эта реалия парижской жизни даже стала предметом рекламы газеты "Парижанин". Кроме шуток. Из песни слов не выкинешь.

По принципу справедливости, надо дать слово обвиняемым. Что делать бедным животным, если в Париже днем с огнем не сыщешь приличного кустика, а уж о дереве, под которым можно с чистой совестью сделать свое дело, и мечтать не приходится! Вы можете часами шагать по бесконечным бульварам в поисках благодатной тени и вы сами поймете, что старая и заезженная метафора "каменные джунгли" как нельзя более уместна.

Люди также страдают от отсутствия, или будет точнее, недостаточного присутствия очень важной детали в убранстве города - общественных туалетов. Об этом никак нельзя умолчать. Ибо каждый турист или просто гуляющий знает, что рано или поздно приспичит, и тогда все красоты пейзажа вмиг померкнут, и ничто не устоит перед первозданным зовом организма. Природа всегда берет свое. Я не знаю, о чем думает мэр самого первого по посещаемости города мира, наверное, любуется Сеной с окон Отель де Виль. Подозреваю, что за этим стоит заговор держателей парижских ресторанов с целью содрать с наивных барашков как можно больше денег. Ибо рано или поздно, а вы-таки сдадитесь на милость победителей и зайдете в какой-нибудь симпатичный ресторанчик, где вам кровожадно улыбнется по-парижски приветливый официант в белом фартушке.

Номер с Макдональдсом, очень популярный в восточноевропейских странах, уже почти никогда не проходит. Здесь давно просекли, как оградить себя от злостных туалетоискателей: купи чего-нибудь, получи чек с кодом - и вперед!

А на счет чистоплотности и Помпеев, то это не просто метафора - это сермяжная правда жизни. Первый месяц моего пребывания во французской столице совпал с забастовкой уборщиков метро. Уже на второй день стали заметными устрашающие последствия этого события. Сначала в углах, а потом и просто повсюду на полу стал скапливаться разнообразный разнокалиберный мусор. Подбор был, как шелка в шикарном магазине. Тут тебе и пустые, изуродованные безжалостной рукой жестянки из-под пива, колы, минут-мейда, спрайта, сока или еще чего-то, бумажки разной расцветки и плотности, пылинки, окурки, огрызки, объедки, обмотки - просто восточный базар! Надо видеть, как с иголочки одетые мужчины, явно счастливые сотрудники престижных банков, деликатно переступали, приподняв брючину дорогого костюма, через мусорные груды. Как модно одетые дамы, слегка брезгливо лавировали, как в море корабли. Как молодые люди, по большей части в безалаберном, но тоже по последней молодежной моде, прикиде, спокойно проходили мимо. Но вот что меня особенно шокировало, так это отсутствие возмущения у прохожих, как будто так и надо! То ли они были солидарны с уборщиками в их неравной борьбе с начальством за права рабочего класса, то ли они признавали право каждой бумажки на свое место на общественном полу (не забывайте, Франция - родина Декларации прав человека, о чем французы неустанно декларируют на каждом углу), но их никак не смущала сложившаяся ситуация... Может быть, я чего-то не понимаю?

Забастовки, или французский национальный спорт

Французы обожают бастовать. Этому занятию безудежно предаются почти все слои населения всех возростов и полов. Но, как правило, тема очередной забастовки задается по профессиональному признаку. Бастуют учителя, врачи, рабочие, таксисты и жандармы (а кто в это время охраняет республику спрашивается?), бастуют акушерки и железнодорожники, регулярно, раз в год (редко, но метко), устраивают забастовку дальнобойщики, парализуя дороги всей страны. Все это придает особую пикантность спокойному бюргерскому существованию французов. Чаще всего бастует общественный траспорт - метро, реже автобусы. Нет дня, чтобы не бастовала какая-то линия. И это уже как-то приелось, народу нужны яркие зрелища! Сильные чувства! А когда вы вечно толпитесь в ожидании поезда, а он не приходит, это как-то неоригинально... Вот однажды пассажирам осточертело и они.... объявили забастовку железнодорожникам... отказались платить.

Весь фикус-пикус в том, что французы потрясающе солидарны. Если бастует один - это делает вся профессия. В этом вся ударная сила - всех не уволишь, не накажешь и в кутузку не посадишь! Учись, студент!

Кстати о студентах. Я была страшно разочарована, когда узнала, что стало поводом для революции 68 года, которая серьезно поколебала буржуазные устои не только французского, но они всего западного общества, заставила носить мини юбки, ввела в обиход свободную любовь и т.д и т.п. Я ожидала услышать о какой-то благородной причине, о повелении свыше, о второй Жанне Д`Арк. А тут просто- напросто студенты взбунтовались, так как им было запрещено ходить в женское общежитие, это ведь нарушение прав человека - запрет спать со студентками в их же общежитии! Студент должен и имеет право на личную жизнь! И тут такое началось!....

В моем пост-советском сознании забастовка всегда ассоциировалась с последней степенью отчаяния и черной безнадегой - ведь наши люди выходят на улицу, когда им уже нечего терять. Во Франции - это праздник души, это смех, это песни, это хождение с траспарантами, держась за ручки ... Забыты давно благородные порывы, травой поросли и припали пылью. Просят всегда одно и то же - больше денег или еще больше денег, даже скучно как-то... Продолжая славные традиции Великой французской революции, забастовка стала самым распространенным видом волеизъявления народа, а также новым видом спорта.

Это можно считать в какой-то мере коллективным развлечением. Например, когда бастовали конвоиры, которые развозят деньги в банки, вся страна обхахатывалась: в банкоматах не было денег, приходилось гонять по всему городу в поисках места, где можно их найти, а там уже собиралась длинная очередь. В советские времена мы развлекались в очереди за колбасой - кто первый добежит и раньше ухватит, тот и выиграл! А здесь истинный капитализм - очередь за деньгами... В магазине за хлеб и спички платили карточкой VISA...

А когда бастовал весь общественный траспорт разом, все до последнего автобуса, вот был цирк! Улицы очень быстро наполнились машинами (какой же парижанин да без авто!), образовались повсюду кошмарные пробки (ни один уважающий себя парижанин не соблюдает правила дорожного движения, все знают - они придуманы для лохов, и какой же парижанин не находится в постоянной спешке?). И вот, к средине дня в городе остановилось всякое движение. Ни одна машина не могда проехать, метро было закрыто, а те редкие автобусы, что были в рейсе, безнадежно застряли в массе гудящих машин. Пришлось, как в средние века, передвигаться на своих двоих. Я, например, дошла до своего офиса за полтора часа. Зато сколько эмоций, сколько острых ощущений! Коллективный психоз, оказывается, прекрасно отвлекает от мелких, собственнических проблем, успешно лечит от черных депрессий и серого уныния. Вывод: если вам плохо - объявляйте забастовку и зовите на поддержку всех друзей!

Copyright Ящук Елена Викторовна